Ветерок на станции.
Замирает ток.
Девки с иностранцами.
Поезда гудок.

Едешь на конечную.
Смотришь в потолок.
Песню слышишь вечную.
Поезда гудок.

Пропадают лица.
Мыслей лишь поток.
Сколько ж это длится?..
Поезда гудок.

Вешаются котики на пушистых хвостиках,
Вешаются зайчики на своих ушах,
Плачут грустно ослики на разбитых мостиках,
Звездочки взрываются где-то в небесах.

Той зимой Пит взял за правило подходить к своей двери, обнюхивать ее
- и поворачивать обратно. Его, видите ли, не устраивало противное белое
вещество, покрывавшее землю и все вокруг. Он начинал приставать ко мне,
чтобы я открыл ему человечью дверь, ибо был твердо убежден: хоть одна из
дверей да должна открываться в лето. Поэтому всякий раз мне приходилось
обходить вместе с ним все одиннадцать дверей и приоткрывать их по очереди,
дабы он убедился, что за каждой из них та же зима. И с каждым новым
разочарованием росло его недовольство мною.
И все-таки он оставался дома до тех пор, пока гидравлика естества не
понуждала его выходить наружу. Когда он возвращался, льдинки на лапах
стучали по полу, словно башмаки на деревянной подошве. Он свирепо
посматривал на меня и отказывался мурлыкать, пока не слизывал льдинки,
после чего милостиво прощал меня - до следующего раза. Но он никогда не
прекращал искать Дверь в Лето.